Израильская тюрьма, по мнению сидельцев с опытом советской и даже постсоветской «зоны», если не курорт, то нечто весьма на него похожее. Различия между той «зоной» и этой действительно разительны. Здесь нет злых вертухаев, каторжных работ, мрачных черных роб или зловонной параши. Но есть телевизоры, сносное трехразовое питание, возможность поговорить с близкими по телефону-автомату и краткосрочные отпуска домой за примерное поведение.
«Даже человек, которые приговорен к многолетнему сроку тюремного заключения, периодически на короткий период времени может оказаться за стенами тюрьмы, - рассказывает адвокат Иля Гервиц. - Поскольку таких "отпускников" многие тысячи, эта система вызывает споры. Есть люди, которые не возвращаются из отпусков, и есть люди, которые во время этих отпусков совершают преступления, в том числе тяжкие. Но очевидно, что выгода, которая извлекается из этой системы, намного больше, чем наносимый ею ущерб. Заключенные, видя небольшой проблеск света в конце тоннеля, будут себя вести в тюрьме заметно лучше, чем если бы их окружал полный мрак. И вот возможность этих отпусков дает администрации тюрем очень серьезный инструмент, ненасильственный инструмент управления поведением заключенных».
По словам Или Гервица, израильская пенитенциарная система не рассчитана на подавление личности заключенного с целью полного подчинения, это скорее изоляция от общества в виду его опасности, возможность осознать вину и - в идеале - вернуться в нормальную жизнь. Дисциплина в тюрьме поддерживается при помощи гибкой системы наказаний и поощрений, которая удивляет мягкостью первых и щедростью последних.
Хотя, по словам господина Гервица, тюрьмы отличаются друг от друга как по континенту, так и по степени строгости внутреннего распорядка: «Один вид - это военные тюрьмы, где сидят израильские солдаты. Контингент заключенных и контингент надзирателей - это молодые ребята в большинстве своем около 20 лет, и понятно, что это не уголовная среда. Для большинства людей это первая и последняя ходка. Второй вид - это обычные израильские тюрьмы и их отделения, где сидят люди за классические уголовные правонарушения, граждане Израиля. И третья категория, - это тюрьмы, где содержатся палестинские террористы».
И все же при всех отличиях от классической «зоны», в израильских местах заключения существуют тоже «понятия», которые настоящему вору заменяют законы, есть и своя иерархия, с которой приходится считаться тюремной администрации.
По мнению Или Гервица, на создание неписаных правил влияет контингент заключенных: «Чем больше в какой-то тюрьме людей, которые имеют российское уголовное прошлое, тем больше шансов того, что они будут пытаться ввести российские понятия и в поведение в израильской тюрьме. Безусловно, и в тюрьмах, где содержатся палестинские заключенные, тоже есть свои кумы, и общение между руководством тюрьмы и руководством заключенных тоже имеет место. Иерархия выстраивается в любой достаточно крупной структуре, и тюрьма такой структурой является, поэтому среди заключенных тоже выстраивается иерархическая структура, и общение с ней является неизбежным злом для поддержания порядка с минимальными затратами энергии со стороны надзирателей».
Настоящая израильская «зона», где сроки отмеряются не днями, а месяцами и годами, больше напоминает израильский кибуц - аккуратные газоны, чистенькие домики. Их обитателей не вынуждают тяжело работать, неплохо кормят, обеспечивают необходимым минимумом бытовых удобств. Но несмотря на это, тюрьма остается тюрьмой, и каждый, кто в нее попадает, испытывает естественный для нормального человека психологический дискомфорт, вызванный тоской по нормальной жизни, по воле.
