Россия и ОБСЕ пытаются договориться о том, как эта международная организация будет наблюдать за российскими президентскими выборами. В Москве находятся два переговорщика от ОБСЕ, которые общаются с председателем Центризбиркома России Владимиром Чуровым.

Однажды это уже было: перед парламентскими выборами 2007 года, еще до того, как сделать заявление, что мониторинг невозможен, Бюро по демократическим институтам и правам человека (БДИПЧ) ОБСЕ посылало переговорную миссию в Москву. Три представителя этой международной организации пытались добиться у российской стороны внятных объяснений, почему страна, никогда до нынешнего времени не ограничивавшая число наблюдателей и время работы их миссии, теперь стала делать и то, и другое. И только ничего не добившись от министерства иностранных дел России и Центризбиркома, главное подразделение ОБСЕ по наблюдению за выборами заявило, что думскую кампанию мониторить не будет. Теперь ситуация повторяется. Глава отдела БДИПЧ по выборам Джеральд Митчелл и советник бюро по выборам в Российской Федерации Матц Линдберг готовы разговаривать с председателем ЦИК России Владимиром Чуровым целые сутки, лишь бы добиться результата. На вторник предварительно запланировано некое заявление переговорщиков от ОБСЕ о том, чего они достигли в этот свой визит в Москву.

Между тем участники президентской гонки уже комментируют проблему международных наблюдателей, и лидер КПРФ Геннадий Зюганов предлагает ОБСЕ не слишком привередничать: «Мне кажется, им не надо выпендриваться. Им надо приезжать и, хоть, по крайней мере, посмотреть, что тут будет происходить. У них лежит в Совете Европы наше заявление с полным обоснованием, с огромной кипой документов, как на выборах в 2003 году думских из 94 тысяч участков нас обокрали на 56 тысяч участков. Лежат протоколы, что дала власть, и что реально было. Вы можете взять и посмотреть. Мне кажется, они давно могли рассмотреть в Европейском суде и дать вразумительный ответ. Почему они не дают? Вот задайте им вопрос. А теперь им не нравятся сроки...»

При этом интонацию российской власти в разговоре об иностранном наблюдении задал на прошлой неделе президент России Владимир Путин, выступая перед своими коллегами из ФСБ: «Необходимо усилить работу по своевременному получению информации о попытках вмешательства в наши внутренние дела. Это особенно важно в период выборов президента Российской Федерации. Наша страна суверенное государство, и мы не допустим, чтобы ход избирательной кампании кем-либо корректировался извне. В этой связи задача всех государственных структур - обеспечить демократический характер выборов, общественно-политическую стабильность, дать возможность нашим гражданам сделать свой свободный и осознанный выбор».

Но в чем же тут дело? Почему Россия, несмотря на увещевания многих международных структур, заняла в избирательных кампаниях 2007-2008 годов столь жесткую позицию в вопросе международного наблюдения? На этот вопрос отвечает эксперт Московского центра Карнеги Николай Петров: «С одной стороны, очевидно, что российские власти угнетает сама перспектива досматриваться наравне с другими, в том числе и небольшими странами Европы, в том числе и с теми, которые недавно еще входили в Советский Союз. В этом отношении можно рассматривать такое, иногда эпатажное или подростково-протестное поведение, как попытку установить (иногда даже успешно) для себя какие-то специальные нормы, специальные правила, установить те рамки, возможно, более широкие, в которых и дальше Россия будет действовать. Но при этом, мне кажется, что, с одной стороны, недооцениваются те последствия и для имиджа страны, и для отношения с Европой в целом в будущем, которые такого рода поведение имеет. С другой стороны, мне кажется, что на прошлых выборах имела места ситуация, что называется, заигрались, когда, желая установить, возможно, более для себя широкие рамки и получить какие-то особые поблажки, власти довели дело до уж очень острого и публичного конфликта, что, на мой взгляд, было контрпродуктивно для России. А на нынешних выборах ситуация в этом смысле усугубляется. Мне кажется, что будет необыкновенной глупостью сейчас довести дело до такой же размолвки, как это было в ноябре прошлого года. Потому что в том, что выборы несправедливые, никто не сомневается и для этого не нужно никакое наблюдение включенное, это очевидно по тому, как устроено избирательное законодательство и как развивались до сих пор события. А вот в том, что выборы, может быть и с нареканиями, но вполне могли бы пройти относительно честно, мне кажется, в этом Кремль сейчас должен быть максимально заинтересован».

А может быть, Кремль слишком перенапряжен внутренним противостоянием различных группировок, тогда отвлекаться на приличия у него нет времени, и надо поскорее завершить процесс передачи власти, не обращая внимания на Запад и его наблюдателей? Николай Петров говорит, что это не так и, по его мнению, Москва просто реализует две политические линии сразу: «В последний год, начиная с Давоса, на котором выступал Медведев, и кончая его последними заявлениями, это как раз демонстрация того, что Кремлю важно показать и свой выбор преемника, и Медведева, как будущего президента, как человека с какими-то либеральными, относительно демократическими настроениями, как человека, ориентированного не на конфронтацию, а на максимально эффективное сотрудничество со всеми игроками, в том числе и с Европой. Другое дело, что есть несколько линий поведения, одна из них, которую я сейчас описал, она в определенных случаях входит в противоречия с другой, связанной с внешнеполитической линией России вообще. Вторая линия поведения российских властей - это линия страны, которая переросла те рамки и те нормы, в которые она раньше укладывалась, которая хочет продемонстрировать всем и своим гражданам в том числе, что она вновь является не рядовой, а великой. Надо сказать, что та линия, о которой мы сейчас говорим, она поддерживается большинством граждан, и то, в чем Европа справедливо часто видит недостаток воспитания или отклонения от нормального поведения, часто приветствуется внутри страны, а это сейчас перед выборами особенно важно, как проявление жесткости и решительности».