В Петербургской театральной академии прошла очередная Лаборатория театра кукол. Лаборатория — прохладное слово. Даже, я бы сказала, настораживающее. Как-то сразу возникают в воображении колбы и реторты, всякие приборы со стрелочками. А тут — театр для детей в маленьком учебном зальчике. Там готовится сценическая читка пьесы — студенты разных курсов таинственно шуршат за черным занавесом.

А пока они готовятся, я пытаюсь понять, что же это за Лаборатория такая, что это за чтение, которое, по слухам, хотят уже официально включить в учебный процесс? Так ли это, разъясняет декан факультета театра кукол Академии театрального искусства и заведующий кафедрой режиссуры и актерского мастерства Николай Наумов: «Мы ищем новую, свежую драматургию, и тут же пробуем ее на сцене. Вот эта сценическая читка силами студентов проверяет действие идеи, темы, и так далее. И плюс к этому мы поняли, что это еще своеобразный метод обучения актера. Он должен моментально реагировать — тренируется внимание, импровизация, общение. Он не знает текста, у него текст в руках, но глаза отвлекаются, и он должен сразу импровизировать. Причем мы берем классическую пьесу, например, мы читали "Царя Максимилиана" Ремизова, Соллогуба читали, и берем какую-то пьесу нового, молодого автора для детей. Чем отличается эта Лаборатория? Здесь будут читаться пьесы только студентов. Сегодня будет читка одной из пьес. Я ее мог бы уже взять и ставить в театре. А так как голод на пьесы мы ощущаем всегда, то это, я думаю, хорошая вещь. И туда мы всю эту Лабораторию направляем, она уже четко влилась в систему обучения. Приходят разные лекции читать. Вот фольклор — Анна Федоровна Некрылова читала блистательно, Демин Геннадий Георгиевич просто открыл ребятам такое понятие, как звукопись — как звук влияет на речь, на действие. Это заочники, ребята из других городов, куда великие критики и литераторы не приедут. И они это здесь получают».

Николай Наумов присутствует на Лаборатории театра кукол в восьмой раз. А вот московский театральный критик Геннадий Демин здесь впервые, смотрит на все свежим взглядом: «С одной стороны, это очень доброжелательно, демократично, когда приехавшие ребята, актеры и режиссеры настроены на работу, с одной стороны, а с другой — контакт между всеми курсами (со второго по четвертый) и, одновременно, с педагогами. Здесь нет разделения, я — мэтр, а ты — сиди и внимай. Соотношение общества, детства, способности противостоять массовой культуре, которая, в общем-то, не культура совсем. Вот это, безусловно, задевает всех».

Живое действо

Разговоры разговорами, а кульминация процесса это, конечно, живое действо. Я, признаться, думала: посижу десять минут на этой читке, и уйду тихонько по своим делам. Но, приросла к месту. Читали, все-таки, наверное, исполняли Наталии Ледовских — студентки заочницы второго курса режиссерского факультета, актрисы Ставропольского театра кукол. Пьеса называется «Бабайкина песенка».

В нечто удивительное превратилось прочтение списка действующих лиц. А мимику этих самых лиц, выхватываемых из мрака карманными фонариками, передать невозможно. Первое действие происходит в комнате девочки Златы, где разбросаны игрушки. Студенты играют и мячик, и волчок, и паровозик, и кукол… Раз увидишь — не забудешь. Мама загоняет Злату спать — пугает Барабукой. Злата спать не хочет, и, понятное дело, оказывается в чудесной стране. И вот — является Зеленый Слон…

Наверное, самое большое наслаждение в жизни — следить за рождением живой мысли, за ее прихотливыми ходами и непредсказуемыми поворотами, которые она в чьих-то устах делает впервые. А также за сводной творческой игрой, не связанной по рукам и ногам тем, как надо, с той игрой, которую всегда знало народное искусство, народный театр. Об этом и о разных сценических опасностях говорит театровед Анна Некрылова: «Любая бутылка может стать персонажем, что уже было: Ив Жоли играл с зонтиками, и с перчатками, Баухаус на этом стоит — великое искусство. Мы заметим то, на что ребенок реагирует. И нужно ли ему задавать со сцены какие-то вопросы и на них не реагировать? Самое страшное, что получается у нас! «Детки, что там? Куда пошла Лиса?». Дети начинают играть, один показывает в одну сторону, другой — в другую и, вообще, все хором орут. Ну и что? Актер все равно по пьесе пойдет туда, куда надо. И зачем тогда это? То есть мы начинаем псевдоигру устраивать. Это перестает быть школой, культурой, чем-то необходимым, что заполняет очень важную часть моей жизни, а становится развлекаловкой».

Мне показалось, что Лаборатория театра кукол это и есть некая прививка от того самого унылого и халтурного театра, о котором говорила Анна Некрылова.