Основной объем новой книги — историко-архитектурные очерки по каждому из каменных сооружений, воздвигнутых на Северо-востоке при Юрии Долгоруком, Андрее Боголюбском и Всеволоде Большое Гнездо. Здания — они предстают перед нами, как Вы справедливо отметили, героями и действующими лицами русского Средневековья. У каждого своя биография, от идеи, воплощенной в камне, через бесконечные осады, пожары, перестройки, через первые опыты реставрации (а они могли быть разрушительнее пожара) — к современному облику, знакомому по туристическим проспектам. Этот путь через века запечатлен не только в тексте, но и в целых выставках разнообразных фотографий, чертежей, вариантов реконструкции, параллелей в архитектуре и изобразительном искусстве не только на Руси, но и в тридевятых государствах. Например, по Владимирскому Успенскому собору иллюстраций больше полусотни.

Конечно, как бы ни были «устойчивы» классические труды Воронина, с начала 1960-х многое изменилось, и Шаров-Делоне, естественно, опирается на новые данные. Интересно проследить и за тем, в каких вопросах комментатор концептуально расходится с уважаемым учителем.

У Шарова-Делоне средневековая Европа подвержена глобализации не меньше, чем современная, во всяком случае, в том, что касается архитектуры. Каменное строительство было слишком редким и дорогим удовольствием, чтобы содержать на местах собственные строительные управления. Соответственно, артели строителей «постоянно перемещались вслед за спросом на их услуги. Причем, далеко не только в рамках страны своего происхождения… в силу своей подвижности… неизбежно становились полиэтничными» (424). Этим странствующим мастерам посвящен отдельный раздел, он так и озаглавлен «История артелей», с одной стороны, получился гимн благородному ремеслу зодчего, с другой — в этом разделе просчитана по трудозатратам вся технология (и хронология) тогдашнего строительства. Прекрасный пример того самого «позитивизма», от которого автор теоретически открещивается (417).

Но здесь нас подстерегает хитрая ловушка. Если строитель странствующий, «сегодня здесь, а завтра будет в Осло», то почему архитектура во Владимире получилась непохожей не только на чешскую или немецкую, но даже на новгородскую? Чтобы разрешить это противоречие, автор выводит на первый план фигуру «Заказчика» — «глубина воздействия Заказчика на процесс строительства была несопоставимо большей, нежели принято считать… Артель исполняла его программу, «играла музыку», не только и не просто «заказанную», но и, в значительной степени, сочиненную именно Заказчиком» (420).