Российский министр иностранных дел Сергей Лавров дал сегодня ежегодную большую пресс-конференцию. Позиция министра иностранных дел России Сергея Лаврова колеблется только вместе с генеральной линией. Еще недавно вслед за Владимиром Путиным, говорившем в интервью журналу Time об отношении Запада к России, как к младшему ученику, Лавров заявлял, что западные политики больны колониальным мышлением. После речи первого вице-премьера Дмитрия Медведева, произнесенной им вчера на Гражданском форуме, в которой он существенно мягче говорил об отношениях с Западом, Лавров слегка изменил тон.
Вчера на Гражданском форуме Дмитрий Медведев, в частности, сказал: « Вся сегодняшняя внешняя политика России абсолютно укладывается в современное понимание международных стандартов жизни. Что особенного делает Россия на внешнем рынке, что не соответствовало бы представлениям об участии сильного государства в мировом разделении труда? Может быть, то, что мы свои энергоносители перевели на мировые цены? Так это наша обязанность в контексте присоединения России к международным экономическим организациям. Может быть, то, что мы, отстаивая национальные интересы, договариваемся с другими государствами, которые также развиваются по своим законам? Но это наша обязанность и перед страной, и перед будущими поколениями. И то, что мы занимаем активную позицию на пространстве СНГ, это тоже естественно. Эти государства - наши соседи, наши близкие соседи, и с кем нам еще дружить, как не с ними? Вполне естественно, что мы более внимательно относимся к процессам, которые там происходят, но и мы, кстати, одновременно попадаем в орбиту интересов этих стран. А то, что мы не обрываем отношений с так называемыми "проблемными" государствами, доставляющими мировому сообществу подчас неприятные эмоции, так это тоже наша обязанность. Самым непродуктивным было бы прервать эти отношения и перейти к ковровым бомбардировкам. Я думаю, что в современном мире это все понимают».
Сергей Лавров, еще недавно произносивший грозные слова, теперь, также говоря о будущем внешней политики России, выглядел вполне мирно и даже смущенно улыбался: «Что касается понимания России внешним миром, ну, иногда обидно, что мы вроде бы делаем все понятно, а нас то ли не понимают, то ли не хотят понять. Я приводил пример с Британским советом. Надеюсь, что он достаточно показателен - как цепочка ясных правовых фактов, аргументов препарируется в одну пропагандистскую строчку, которая так вот забивается в сознание телезрителей или читателей».
Про Британский совет Сергей Лавров действительно дал свое объяснение, примерно в таком же миролюбиво-разъясняющем тоне: «Несколько лет назад наши британские коллеги фактически признали необходимость и налоги заплатить и подвести правовую базу под деятельность Британского совета. Но когда вся эта понятная логическая правовая позиция, которую Россия не раз излагала, сводится в комментариях средств массовой информации к очень простенькой фразе, что Россия мстит за дело Лугового и закрыла Британский совет, я понимаю, что это очень здорово бьет по мозгам обывателя и создает образ того самого медведя, который, что хочет, то и ворочает. Институт Гете, институт Сервантеса, Альянс Франсез, культурные центры других государств, которые имеют с Россией соответствующие соглашения, не испытывают никаких проблем в своей деятельности».
Стоит напомнить, что совсем недавно Сергей Лавров прямо говорил о том, что разногласия между Москвой и Лондоном были не столько юридические, сколько политические, но, видимо, сейчас он поменял свое мнение.
Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Федор Лукьянов полагает, что смягчение тона Москвы в отношении Запада носит сугубо прагматический характер: «Существует довольно четкий цикл российской политики, когда перед тем, как решается вопрос о власти, обстановка очень обостряется, атмосфера приобретает черты такой очевидной нервозности. Когда этот вопрос решен, следует спад напряженности и меняется тональность, меняется выражение лиц.
Ровно это происходило восемь лет назад. Перед тем, как решился вопрос о передаче власти от Ельцина к Путину, обстановка была очень напряженной и, на самом деле, ничем не лучше, чем она была, скажем, в декабре прошлого года. Как только вопрос был решен, и стало понятно направление развития на следующий период, несмотря на то, что в то же время шла вторая война в Чечне, с Западом отношения начали довольно быстро налаживаться. В этом смысле ничего удивительного нет. Медведева фактически уже можно считать новым президентом. Конечно, он готовится к тому, чтобы налаживать отношения с главными партнерами. Это такой циклический фактор.
Фактор содержательный заключается в том, что, как мне кажется, ресурс той дипломатии и той внешней политики, которого Россия придерживалась последний год, условно можно считать, начиная с мюнхенской речи Путина, вот этот ресурс исчерпан. То, чего можно было добиться при помощи такого агрессивного, напористого, энергичного поведения, того добились. На Россию обратили внимание, к России стали прислушиваться, в основном, правда, негативно, а не позитивно, но тем не менее. Вместо такого вежливого игнорирования, которое было до того, Путин добился внимания к себе, внимания к России. Теперь встает вопрос - дальше-то что с этим делать? Потому что обострять обстановку далее означает идти уже на довольно большой риск. Хорошо - обратили внимание, можно добиться того, что просто начнется системное и очень жесткое противодействие по всем направлениям. Чего пока, в общем-то, нет. Поэтому, естественно, следующий этапа - это попытки конвертировать вот этот новый статус, которого добился Путин, в какие-то конкретные дивиденды для России, прежде всего, экономические. Как я понимаю, задача Медведева будет состоять ровно в этом. Его внешнеполитическая задача - это новая попытка сближения с Западом уже на несколько иных условиях, на условиях, когда Россия самоутвердилась, доказала свою значимость и сама себе доказала, что она более не слаба и более независима».
Так или иначе, если вспомнить начало президентства Владимира Путина, то, следуя логике Федора Лукьянова, Москва начинает смотреть на Запад по-доброму и будет это делать еще года три.
