Россия в этом году попала в центр внимания форума. Названия трех сессий так или иначе связаны с экономикой, развитием и политическими изменениями в стране. Об этом и других темах форума Радио Свобода рассказал директор Института международных экономических и политических исследований Российской академии наук профессор Руслан Гринберг.

- Давосский форум называют до сих пор самым представительным. На этом форуме речь будет идти о России в первую очередь. Организаторы форума надеялись, что приедет в Давос и президент Путин, и российские министры, очень хотели познакомиться с новым российским правительством. А поедут в Давос, по нашим данным, только вице-премьер Кудрин, глава Сбербанка Греф, руководитель «Внешторгбанка» Андрей Костин и глава РАО «ЕЭС России» Анатолий Чубайс. Опять, наверное, скажут, что, мол, Россия игнорирует такие представительные форумы?

- Могут сказать. На самом деле россияне последнее время (я имею в виду - российская элита политическая) уже понимают, что это не так важно все. Это хорошая площадка для сопоставления точек зрения, для доведения до мировой общественности экономических, социально-экономических программ. Но понятно, что особого значения, с точки зрения политики или влияния, в общем-то, Давосский форум, по-моему, уже не имеет.

- Есть две главные экономические темы последних дней недели, это кризис на мировых финансовых рынках и история с повышением цен на продукты питания, на зерно в первую очередь. В Давосе какие-то важные решения по этому поводу могут быть приняты?

- Там решения в принципе не принимаются. Я думаю, что там будет сопоставление точек зрения по поводу диагноза этого общего подорожания - но он более или менее очевиден. Понятно, что такая финансовая ситуация в мире, когда волатильность резко возросла и начинается эффект стадного чувства, эффект неопределенности. Мне кажется, что там будут делаться разные предположения по поводу причин такого обострения финансового кризиса. Что касается влияния на Россию, то в моем представлении оно будет довольно серьезным для биржевых игроков, для некоторых финансовых институтов, но на реальный сектор, в моем представлении, особого влияния это обострение финансового кризиса не окажет.

- Уже известно, как будут называться сессии форума. Это первая – «Геополитические амбиции России», вторая – «Россия и ее соседи» и третье – «Наследие президентов Буша и Путина». Вы уже сказали несколько слов, почему такое пристальное внимание Всемирного экономического форума именно к России. А почему - к ее окружению, к ближайшим соседям и геополитическим амбициям?

- Вообще, эта тема - Россия, соседство, постсоветское пространство - такая чувствительная. В последнее время Россию часто критикуют за якобы восстановление имперских амбиций. На самом деле тут большие преувеличения, хотя иногда поведение России действительно может как-то напоминать о том, что у нас такие имперские рефлексы еще есть. А то, что Россия становится мощным игроком, это совершенно очевидно, поэтому, конечно же, надо понять, что она хочет. У России очень много денег. А когда у вас много денег, вы можете купить много всего, много разных объектов. Это не всегда приятно. Выявить истинные интересы, мотивы России, планы России по экспансии капитала, конечно, очень интересно знать остальному миру. На мой взгляд, нам бы надо было больше думать о своей собственной стране, имея такие финансовые ресурсы. Но страна наша, к сожалению, расписывается в том, что она не способна переваривать эти финансы внутри страны для того, чтобы улучшить жизнь россиян, улучшить экономику, улучшить ее качество, а устремление вовне - это в каком-то смысле является таким выражением того, что мы не можем сами переварить.

- Что значит «не может переварить финансовые средства внутри своей страны»?

- Это очень просто. Дело в том, что у России тысячи проблем. Российская экономика растет, но слабо развивается, практически не развивается, она становится все более примитивной. Имея такую благодать - золотой дождь - можно было бы его использовать для диверсификации экономики, если бы была более или менее стройная стратегия этой диверсификации. Власти в принципе понимают, что это нужно делать, но они, к сожалению, мало верят в то, что это можно. Отсюда я делаю вывод, что модернизационные призывы, как правило, остаются пока еще только призывами. У нас есть отдельные успехи в развитии экономики, основанной на знаниях (а, собственно, только такая экономика и является мощной экономикой, которая в состоянии конкурировать с остальным миром), но это, к сожалению, только лишь отдельные случаи. То есть я хочу сказать, что у нас ведь реакция какая властей? Либо проекты плохие, либо хорошие проекты и деньги разворуют, либо будет мощная инфляция. Много причин придумывается, иногда таких лукавых, иногда более-менее реальных, но тем не менее нет такой общей установки на «переваривание» финансовых средств, начало диверсификации и модернизации экономики.