Юрий Борко: по культуре внешней политики Россия отстала на 200 лет

По словам помощника Владимира Путина Сергея Приходько, визит в Болгарию станет для президента если не последним, то одним из последних в ранге президента. С каких исходных позиций придется начинать свою внешнюю политику Дмитрию Медведеву, если тот, конечно, выиграет выборы 2 марта? Какое наследство в области международных отношений Владимир Путин оставит своему преемнику? На вопросы Радио Свобода ответил эксперт по международной политике, старший научный сотрудник Института Европы Юрий Борко.

 – Наследство сложное и большое, потому что сегодня Россия воспринимается иначе, чем в конце 90-х годов. Она воспринимается как сильное государство, которое заявляет о себе как об активном игроке на мировой арене, который жестко отстаивает свои национальные интересы. Как государство, которое хочет восстановить свое влияние или укрепить его в тех районах, которые, как оно считает, потеряло в 90-е годы в связи с распадом Советского Союза. Это не столько заслуга Путина, потому что главную роль, конечно, сыграло изменение в хозяйственном развитии страны. Это приписывалось баснословному скачку нефтяных цен. Но сейчас начинает свою роль играть и второй фактор - это быстро растущая емкость внутреннего рынка, растущий спрос, причем на товары как производственного значения - машины, оборудование, технологии, так и на потребительские товары.

– Какова вероятность, что отношения с соседями у России при новом президенте потеплеют, и не будет таких конфликтов, как с Великобританией, который в эти дни разворачивается на наших глазах, с прибалтийскими странами, в том числе с Эстонией и так далее?
– Я в этом отношении не большой оптимист, потому что по самой культуре внешней политики мы находимся где-то в первой половине XIX века. Мы исповедуем культ силы, жесткие методы, мы не склонны к манере толерантной дипломатии, носителем которой являются Западная Европа, Европейский Союз, к поискам компромисса, к терпеливым переговорам. То есть мы можем это делать, мы умели это делать со сверхдержавой, но уже гораздо хуже у нас получается с Европейским Союзом. Хотя с отдельными его странами, такими как Франция, ФРГ, которых мы считаем в большей мере нашими партнерами, мы это делаем. Но нам плохо это удается, когда речь идет о небольших странах, тем более странах, которые являются либо частью бывшего Советского Союза, либо частью его зоны влияния. Так что конфликты такого рода будут у нас и впредь. Может быть, нас опыт будет чему-то учить постепенно.

– Главная тема сегодняшнего визита Путина и Медведева в Болгарию - энергетика, строительство нового газопровода. В связи с этим вопрос: будет ли Россия и в будущем пытаться строить свои отношения с международными партнерами, используя поставки топлива в качестве инстумента внешней политики?
– Такой инструмент будет играть большую роль еще достаточно долго. Потому что сейчас это козырь, который мы максимально стремимся использовать. Есть два уровня наших энергетических связей. Есть прямые связи - потребитель и поставщик. И мы довольно успешно заключаем многолетние контракты с Германией, с Италией, с целым рядом южно-европейских стран, которые поддерживают «Южный поток», который сейчас мы будем строить. А вот на уровне стратегии энергетической, конечно, у нас есть определенные разногласия с Европейским Союзом, который пытается выстроить единую политику. Мы будем продолжать политику использования наших преимуществ в сфере энергетики. Как это будет по методам? Здесь возможна определенная эволюция. Я думаю, что где-то партнеры постепенно будут приводить нас в некоторый порядок, если мы слишком зарываемся.