Кампания по выборам президента США – самая долгая в мире - дает уникальную возможность осмотреть саму ткань здешней жизни во всех ее проявлениях. Она раскрывает, делает наглядными все проблемы этой страны, все ее противоречия – расовые, религиозные, гендерные, идеологические, возрастные, социальные. Обычно все это укутано в мудрые наряды политической корректности, но  выборы – это момент истины, который дает понять, что на самом деле думают и чувствуют американцы.

Одной из самых любопытных фигур этого отборочного цикла стал . Его триумф на первых в серии предварительных выборов в штате Айова привел в хорошее настроение даже тех, кто не верит в его окончательную победу, да и не хочет ее.

Все дело в деньгах. Если все остальные кандидаты - миллионеры (в диапазоне от одного миллиона у Барака Обамы до двух сотен у Митта Ромни), то бывший губернатор Арканзаса небогат, и на свою кампанию в Айове он смог потратить в двадцать раз меньше, чем тот же Ромни. Относительный успех Хакаби,  как не устают повторять комментаторы, еще раз доказал, что в Америке выборы не купишь. И это внушает надежду всем «серым лошадкам»…

Если нынешняя президентская кампания - самая необычная за последние полвека, то бывший губернатор штата Арканзас Майк Хакаби – возможно, самый необычный кандидат из нынешних. Когда произносятся слова «баптистский пастор», российская публика представляет себе мрачного сектанта; но к Хакаби этот стереотип не имеет отношения. Баптисты являются в США одной из крупнейших протестантских конфессий, а баптистский пастор – это, скорее, гражданский лидер. Самым известным примером этого рода является Мартин Лютер Кинг. Баптистами были президенты Уоррен Гардинг, Гарри Труман и Джимми Картер. И все же христианский фундаментализм Майка Хакаби внушает опасение либерально настроенным американцам. Понимая это, Хакаби старается всячески развеять впечатление о себе как о религиозном обскуранте. Во всяком случае, он самый общительный из обскурантов. Он мгновенно устанавливает контакт с любой аудиторией и подкупает ее своей искренностью, дружелюбием и не в последнюю очередь чувством юмора.

Вот фрагмент из сатирического ток-шоу Дэвида Леттермана на канале CBS. Мaйк Хакаби рассказывает здесь о том, как в 14 лет стал работать на радио: «Однажды я пришел на станцию в пять утра и начал вещание. Два часа я читал новости, прогноз погоды, результаты спортивных матчей, ставил в промежутках музыку. Все шло прекрасно. Потом замигал сигнал телефона. В радиостудии телефон не звонит, он мигает лампочкой. Беру трубку. Леди на том конце спрашивает: “А почему до сих пор не началась передача?”. Я говорю: “Мэм, мы с вами в эфире”. Она отвечает: “Вы – нет, во всяком случае, не в моем доме”.  Я думаю: что за ерунда? Повесил трубку, смотрю – а я передатчик-то не включил! И знаете что, Дэйв? Плохо не то, что я не включил передатчик, а то, что через два часа это заметил всего один человек!»

Среди талантов Майка Хакаби есть и музыкальный – он играет на бас-гитаре и, будучи губернатором, организовал рок-группу из своих подчиненных. Группа называлась Capit o l Offense. Capital offence переводится как «преступление, караемое смертной казнью». Но в слове сapit a l Хакаби заменил a на о, и получилось что-то вроде «бесчинства в Капитолии». На встречу со студентами колледжа в Нью-Гемпшире он пригласил местную группу и не отказал себе в удовольствии сыграть с ними. А потом к микрофону вышел другой гость – голливудская звезда Чак Норрис: «Посмотрите, чего он добился в этой кампании. В Айове его соперник потратил в 20 раз больше денег, а победил все-таки Майк. Это говорит о том, что людям не важно, сколько ты потратил денег. Людей волнует, что ты собираешься делать, чтобы привести страну процветающей и мирной в будущее. Именно это и делает Майк Хакаби».

В качестве ответной любезности кандидат предложили Норрису место в своем будущем кабинете – например, министром обороны.

А потом начался разговор о главном: «Хочу сказать всем вам спасибо за то, что пришли. Надеюсь, скучать никому не пришлось. Иногда я думаю, что одна из главных проблем политики заключается в том, что люди воспринимают себя чересчур серьезно – серьезнее, чем проблемы, стоящие перед страной. Я – человек, который наслаждается жизнью. Некоторых это раздражает. Меня критикуют, говорят: кажется, он слишком счастлив. Критикуют за то, что я получаю удовольствие  от жизни. Некоторые кандидаты говорят: “Президент – серьезная работа. Руководить страной – это серьезно. Проблемы, с которыми мы сталкиваемся, очень серьезные”. Кто бы сомневался! Но, ребята, есть причина, по которой я получаю fun в любой, самой серьезной ситуации: я люблю Америку, это классная страна. Не так уж много на земле мест, где ты можешь быть так же счастлив, как в Соединенных Штатах, благодаря неправдоподобному благу, которое мы зовем свободой, и это величайший дар, полученный нами от Господа и отцов-основателей».

Шлейф религиозного фанатика тянется за Хакаби всю кампанию. Как-то во время теледебатов его спросили об отношении к теории Дарвина: «Интересно, что этот вопрос задают человеку, который избирается в президенты. Я не собираюсь писать учебник по естествознанию для восьмого класса. Я прошу дать мне возможность стать президентом Соединенных Штатов. Но коль скоро вы спросили, я отвечу. Сначала Господь создал небо и землю. По-моему, это очень просто. Одно из двух: вы верите либо в то, что их создал Бог, либо в то, что они возникли случайно, в результате стечения обстоятельств. Меня спрашивают в упрощенной форме, верю ли я в Бога. Я отвечу вполне ясно: я верю в Бога. Я верю в то, что Бог участвовал в процессе создания. Как он это сделал, когда и сколько ему потребовалось на это времени – я не знаю. И я не думаю, что знание или незнание этого сделает меня лучшим или худшим президентом. Но я хочу сказать стране: если американцы хотят иметь президента, который не верит в Бога, то у них, похоже, большой выбор. Но если они изберут меня, они получат президента, который верит в Творца. Как сказал Мартин Лютер, -  “На том я стою и не могу иначе”.

Вопрос об эволюции имеет лишь академическое значение. Иное дело другой - о допустимости искусственного прерывания беременности. В сегодняшней Америке аборты являются лакмусовой бумажкой терпимости. На эту тему с Майком Хакаби  говорил в своем ток-шоу на NBC Тима Рассерта: «Главное в настоящей вере – это то, что в нее нельзя обратить насильно. И я никогда не воспользуюсь правительственными структурами для того, чтобы навязать свою веру или ограничить чужую. Первая поправка написана совершенно ясно. Ограничено должно быть правительство, но не вера. Ограничение правительства двоякое: во-первых, оно не должно отдавать предпочтения одной вере перед другой, во-вторых – не должно запрещать отправление какой-либо религии. И все».

Вот обмен репликами кандидата в президенты с ведущим программы, который последовал далее:

- Вы хотите запретить все виды абортов…

- Я сделаю это не потому, что я христианин, а потому, что американец. Отцы-основатели сказали, что все люди созданы равными. Я считаю, что каждое человеческое существо обладает ценностью… Это не религиозный вопрос. Это глубже. Это вопрос человеческой сущности. Он касается самой  сердцевины нашей цивилизации.

- Некоторые уверены, что жизнь не начинается в момент зачатия...

- Думаю, эту точку зрения трудно обосновать научно. Как можно утверждать, что жизнь не начинается в момент зачатия?

- Так вы уважаете эту точку зрения?

- Уважаю, но не думаю, что она биологически правдоподобна.

- Что произойдет с врачом или женщиной, сделавшей аборт?

- Проблему все время пытаются повернуть этим боком: «Вы собираетесь сделать аборты уголовным преступлением?» Дело же не в этом.

- Если это станет противозаконным, дело будет именно в этом.

- Будет. Думаю, женщину наказывать не следует, - прежде всего, потому, что она жертва, а не преступник.

- А доктора вы накажете?

- Полагаю, если врач сознательно лишил жизни неродившегося ребенка и получил за это деньги, и деньги были его мотивом, тогда – да, я считаю, в этом случае нужно найти способ наказать его.

… В Нью-Гемпшире и Мичигане Майк Хакаби пришел третьим и продолжает борьбу.