Россия боится, что Туркмения отдаст "ее" газ Китаю? Почему М.Фрадков так спешит в Ашхабад

14 февраля у Туркмении появится новый президент – победивший на выборах в минувшее воскресенье Гурбангулы Бердымухаммедов. Смена руководства в этой азиатской стране у России вызывает, пожалуй, единственный вопрос: останется ли впредь Ашхабад основным партнером Москвы в сфере экспорта углеводородов. Реальность такова, что российские поставки голубого топлива на Украину и Западную Европу находятся в прямой зависимости от объема закупок туркменского газа. Излишне напоминать, что в этом случае проблему стоить рассматривать не только в экономической, но и политической плоскости.

Поэтому сегодня во второй половине дня премьер-министр России Михаил Фрадков отправляется в Туркменистан, где 14 февраля примет участие в торжественных мероприятиях по случаю инаугурации нового президента страны. В Белом Доме предельно четко и конкретно разъяснили главную цель визита М.Фрадкова в Ашхабад. "Нам важно закрепить уже имеющиеся наработки сотрудничества /двух стран/, в первую очередь, в сфере ТЭК", - отметил источник в правительстве РФ. По его словам, у российской стороны нет никаких опасений по поводу дальнейшего развития сотрудничества с Туркменистаном в газовой сфере. Как известно, между Москвой и Ашхабадом заключено соглашение о сотрудничестве в газовой сфере, рассчитанное на 25 лет, которое является надежной базой для развития этих отношений. "У нас нет оснований тревожиться за соблюдение контрактов на поставки газа", - подчеркнул источник.

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ Туркменбаши умер, да здравствует… кто? Россия может выиграть от смены власти в Ашхабаде, если Европа не подсуетится

В перспективе речь может идти о расширении сотрудничества двух стран в модернизации газотранспортной системы Туркменистана и увеличении пропускной способности газопровода "Средняя Азия-Центр". Пока данные темы будут обсуждаться не на официальном уровне, а по линии "Газпрома".

Итак, попытаемся разобраться, почему проблема поставок туркменского газа по российской трубопроводной системе имеет для нашей страны первостепенное значение после смерти Сапармурата Ниязова?

Отметим, что вопрос о том, какую энергетическую политику будет проводить новый президент Туркмении, отчасти "упирается" в то, что до сих пор доподлинно неизвестно какими реальными запасами газа обладает эта среднеазиатская страна. Это важная государственная тайна. Несколько лет назад власти Туркмении привлекли международных экспертов для проведения аудита запасов голубого топлива в республике. Однако результаты исследования так и не были обнародованы, что породило предположения о том, что в Туркмении вовсе не так много газа, как это принято считать. Единственным ориентиром здесь могут служить данные, полученные еще в советские времена. Исходя из них, эксперты высказывают разные оценки в пределах от 8 до 20 трлн куб м топлива. По этому показателю Туркмения претендует на третье место в мире. Доказанные запасы газа, по некоторым оценкам международных агентств, составляют около 3 трлн куб м. В последнее время все чаще появлялись предположения о том, что С.Ниязов попросту блефует, намерено завышая показатели по запасам газовых месторождений.

Как бы то ни было, вплоть до самой смерти в конце 2006г к Туркменбаши фактически выстраивалась очередь из желающих поучаствовать в энергетическом сотрудничестве с Туркменией. Причем речь шла не только о закупках и добыче топлива, но и совместном строительстве новых трубопроводов.

Интересуются газовыми месторождениями Туркмении не только Россия и Украина, но и Китай. Более того, в декабре 2006 г в Ашхабад приезжали представители Евросоюза, чтобы обсудить перспективы транскаспийского газопровода. О результатах той встречи ничего не известно. Но ничто не мешает эмиссарам ЕС вернуться к этой теме – уже с новым главой Туркмении. Такой поворот событий, в случае успешных договоренностей между Ашхабадом и европейцами, может подставить под сомнение монопольное положение "Газпрома" в Туркмении.

Пока непонятно, как Г.Бердымухаммедов собирается выбираться из запутанной газовой комбинации. Ведь ему предстоит выполнять все подписанные хитроумным предшественником контракты и обещания. В такой ситуации Россия предпринимает вполне прагматичное решение – М.Фрадков намерен опередить ЕС и вступить в переговоры о стратегическом газовом сотрудничестве с новой политической элитой Туркмении, чтобы получить гарантии выполнения договоренностей в энергетической сфере, достигнутых еще при С.Ниязове.

Отметим, что основная интрига развернулась как раз в последние месяцы жизни Туркменбаши. В сентябре прошлого года глава "Газпрома" Алексей Миллер и С.Ниязов подписали соглашение о дополнительных поставках газа в 2006 г /12 млрд куб м/ по новой цене в 100 долл за тыс куб м газа /прежняя цена была в 65 долл за тыс куб/. Кроме того, стороны договорились, что в период с 2007 до конца 2009 г цена на голубое топливо меняться не будет, при этом объемы поставок составят в этот период по 50 млрд куб м в год.

Фактически, российский газовый монополист оказался близок к своей главной цели – скупать весь газ, экспортируемый Туркменией. При этом С.Ниязов заверил российскую сторону, что Ашхабад не готов рассматривать проект Транскаспийского трубопровода. Тогда же Туркменбаши предложил "Газпрому" поучаствовать в освоении одного из крупнейших неразработанных месторождений в стране – Иолотанского, запасы которого, по словам самого С.Ниязова составляют около 7 трлн куб м, что позволит обеспечить экспорт газа на перспективу до 2030 года.

Однако полугодом ранее, в апреле 2006 г, это же месторождение Туркменбаши пообещал китайцам. В ходе тогдашнего визита в Пекин С.Ниязова стороны подписали Генеральное соглашение о строительстве газопровода из Туркмении в Китай к 2009 г. Более того, были достигнуты договоренности о том, что по новой трубе в Поднебесную на протяжении последующих 30 лет будет ежегодно поставляться порядка 30 млрд куб газа.

Новость о том, что Туркмения собирается диверсифицировать рынок экспортных поставок газа, в частности, в Китай, вызвала в Москве если ни шок, то недоумение. Несмотря на то, что газа, который Ашхабад планировал поставлять в Китай, только предстоит добыть, "газовые игры" С.Ниязова можно было расценить как мягкий шантаж в отношении России. Ведь именно после визита в Пекин, С.Ниязов объявил "Газпрому" новые цены, почти вдвое большие, чем прежде. В противном случае, как сказал С.Ниязов, Туркменистан прекратит свои поставки. И лишь перед самой смертью Туркменбаши стороны пришли к компромиссу в отношении цены /100 долл за тыс куб м/. Но "осадок" остался. А главное, так и осталось неясным, какова истинная цель ниязовских заявлений о расширении партнерства с Китаем в газовой сфере. Следует ли квалифицировать действия Туркменбаши как поведение торгаша на восточном базаре – покупайте товар по более высокой цене или его отдадут другому нуждающемуся, или стратегия на диверсификацию газового экспорта действительно являлась серьезной "наработкой" Туркменбаши?

Проблема для России серьезная. Отказ от туркменского газа для "Газпрома" практически невозможен, так как это сделает невозможным выполнение газовым монополистом экспортных обязательств по поставкам топлива - как на Украину, так и через Украину в Западную Европу. Всего из поставляемых Россией на Украину 57 млрд куб м газа в год порядка 40 млрд куб м составляет туркменский. Узбекский газ составляет 7 млрд куб м, казахский – 8,5 млрд куб м. Кроме того, Россия закупает у Туркмении газ для собственных нужд. Если учесть, что в последнее время в РФ на самом высоком политическом уровне обсуждается вопрос о замещении дорого сибирского газа углем, то вопрос о бесперебойных поставках голубого топлива из Туркмении трудно переоценить.

В заключении следует сказать следующее. Было бы наивным считать, что во время визита М.Фрадкова в Ашхабад Москва получит внятные ответы все вышеперечисленные вопросы. Однако не исключено, что в РФ надеются на то, что новый президент Туркмении едва ли не назначен самим С.Ниязовым преемником /читай президентом/. А это позволит надеяться на то, что Ашхабад впредь если и будет устраивать Москве газовые сюрпризы и ловушки, то все они будут из арсенала бывшего лидера Туркмении. То есть, ничего глобального и кардинального.